Татьяна Чалина

Совелу (целостность, руна солнца)

Так вот для чего это лето стояло

в горле как кость и вода:

ни утешеньем, ни счастьем не стало,

а благодарностью — да.

Ну вот и умер еще один человек, любивший меня. И вроде бы сердце в крови,

но выйдешь из дома за хлебом, а там — длинноногие дети,

и что им за дело до нашей счастливой любви?

И вдруг догадаешься ты, что жизнь вообще не про это.


Не про то, что кто-то умер, а кто-то нет,

не про то, что кто-то жив, а кто-то скудеет,

а про то, что всех заливает небесный свет,

никого особенно не жалеет.


— Ибо вся наша жизнь — это только погоня за счастьем,

но счастья так много, что нам его не унести.

Выйдешь за хлебом — а жизнь пронеслась: «Это лето, Настя.

Сердце мое разрывается на куски».


Мужчины уходят и женщины (почему-то),

а ты стоишь в коридоре и говоришь опять:

— В нежную зелень летнего раннего утра

хорошо начинать жить, хорошо начинать умирать…


Мать уходит, отец стареет, курит в дверях сигарету,

дети уходят, уходят на цыпках стихи…

А ты говоришь, стоя в дверях: — Это лето, лето…

Сердце мое разрывается на куски.